Икона Рублева Троица <H1>† Храм Преподобного Сергія Радонезького - Залізний Порт</H1> Икона Преподобного Сергия Радонежского
21.01.2018 | RSS | PDA версия для мобильных устройств Украина Главная
Меню сайта
 
В Н И М А Н И Е !
Добавить свои сайты и сайты Вашей епархии Вы сможете по этой ссылке http://sv-sergiy.ks.ua/dir/1-0-0-0-1 даже без регистрации, обязательно выберите в категориях свою епархию и добавте свой сайт, после проверки сайт появиться в каталоге.
Если я или Вы допустили ошибку и надо исправить то напишите администратору.

Пожалуйста дайте возможность Вашим посетителям тоже добавить свои православные сайты в наш каталог.
Установите на свой ресурс нашу кнопочку:
Каталог Православных сайтов
Этот код установите
на свой сайт:

Новые сайты в каталоге:
  • Молитвослов - Православные молитвы Псалтырь, Библия ОНЛАЙН: Ветхий и Новый Завет
  • Молитвослов в современном переводе
  • Православие
  • Регентские курсы Колобанова А.В.
  • Сайт Преподобного Сергия Радонежского - Железный Порт
  • Всего сайтов в категориях:
    Православные сайты Украины [140]
    Православные сайты СНГ [73]
    Православные сайты мира [1]
    Orthodox websites of the World
    Рекомендуемые православные сайты [38]
     
    Публикаціі
    Тим, хто сумнівається
    Про Православ'я [1]
    Наука і релігія [1]
    Розвій сумніви [4]
    З життя людей [2]

    Неофіту
    Питання і відповіді [1]
    Основи Християнства [8]
    Таїнства, обряди, звичаї [5]
    Житія православних святих [8]
    Секти, єресь, розкольники [2]

    Батькам
    Шлюб, подружні відносини [2]
    Вагітність, немовлята [1]
    Виховання, воцерковлення [1]
    Небезпека для наших дітей [1]

    Дітям
    Для дітей читати [7]
    Житія Святих для дітей [3]
    Православні мультфільми [54]

    Дітям скачати
    Раскраски [9]
    Электронные книги [1]

    Суспільство
    Сучасне суспільство і християнська мораль [2]
    Оцінка подій, що відбуваються в країні і в світі [1]
    Церква і суспільство, внутрішньоцерковні проблеми [1]
    Церква і молодь [0]
    Телеканал "ГЛАС" [1]
    Для душі корисне відео [13]
    Протоієрей Андрій Ткачов [4]

    Новини
    Новини нашого приходу [235]
    Новини сусідніх парафій [43]
    Новини Херсонської єпархії [31]
    Новини інших єпархій УПЦ [2]
    Новини УПЦ [11]
    Церковні свята [24]
    Розклад Богослужінь [31]
    Акафісти, молитвослов [1]
    Що пишуть ЗМІ про нас [2]
     
    Хмара тегів
    sitemap
     
    Друзья сайта
    Православная Херсонщина, Официальный сайт Херсонской епархии
    Храм Різдва Пресвятої Богородиці
     
    Статистика
    free counters

     

    Литургия как учебник богословия

    Главная » Публикації » Неофіту » Основи Християнства


    18.04.2011 † Литургия как учебник богословия
    Иерей Михаил Браверман

    Отрывок из книги "Литургия: опыт богословского комментария" (*)
    Господь Иисус Христос — «Альфа и Омега, начало и конец, первый и последний» (Откр. 22: 13). В Нем сокрыт весь смысл жизни космоса и весь смысл жизни каждого отдельного человека. Совершение Божественной Литургии, которая являет нам Господа, можно назвать самым важным действием, творимым в мире. Литургия — это сама жизнь, это наша жизнь с Богом и в Боге.

    Рождение литургии

    Самое главное богослужение Православной Церкви именуется Божественной Литургией.

    Православная вера пришла в Россию из Византии — восточной части Римской империи. Именно в этом воспитанном на греческой философии мире евангельская вера облеклась в языковую плоть для выражения себя в богословии и богослужении. Само слово «литургия», как и многие другие слова церковного обихода, — греческого происхождения. В переводе оно означает общественное, общее дело. Церковная Литургия — это общее служение, общая молитва, которую приносит народ Божий своему Богу и Отцу. Однако это действие не только человеческое, но и Божественное, поскольку именно Бог, таинственно присутствующий в Своей Церкви, совершает претворение хлеба и вина в Тело и Кровь Христовы. И церковная Литургия — это также общее дело Бога и человека. Таинство Причащения — его центр и смысл.

    На языке Церкви, на языке богословия таинством названо то богослужебное действие, в котором исполняется таинственное, мистическое участие Бога в человеческой жизни и реализуется участие человека в Божественном бытии.

    В первом из таинств, в Крещении, происходит наше рождение для жизни в Боге: человек входит в Церковь, человек получает дар духовной жизни. Богообщение, к которому призван в Церкви человек, реализуется затем и в других таинствах. И прежде всего, в полноте и в совершенстве, — в таинстве Причащения, ибо говорит Господь: «Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь во Мне пребывает, и Я в нем» (Ин. 6: 56). И еще: «…если не будете есть Плоти Сына Человеческого и пить Крови Его, то не будете иметь в себе жизни» (Ин. 6: 53). Сам по себе, без Бога, человек не обладает полнотой бытия и не причастен жизни вечной.

    «Сие творите в Мое воспоминание» (Лк. 22: 19), — сказал Господь о таинстве Причащения. Но если мы говорим о Боге, Который над временем и вне времен, «воспоминание» — не столько память о том, что было когда)то, сколько молитва и живое с Ним общение на Литургии.

    Полное название Литургии, на которой таинство Причащения совершается в большинство дней церковного года и на которой по преимуществу мы остановим свое внимание, — Литургия святителя Иоанна Златоуста.

    Мы знаем, что Господь предупреждал своих последователей: «Если Меня гнали, будут гнать и вас; если Мое слово соблюдали, будут соблюдать и ваше» (Ин. 15: 20). Именно так и произошло со святым Иоанном, епископом новой столицы Римской империи — Константинополя.

    Иоанн был столь ярким проповедником, что его назвали Хризостомом, то есть Златоустом. Он был необычайно популярен среди верующих, но призвание быть бескомпромиссным ревнителем правды Божией поставило его в противоречие с миром. Уже закончились гонения на Церковь первых трех веков, уже и сам император был христианином, но евангельская проповедь святителя Иоанна и бесстрашное обличение пороков властителей привели его к изгнанию. Святитель был сослан в отдаленный край империи — на Кавказ. 14 (27) (1) сентября 407 года, на пути в расположенный в Пицунде римский гарнизон, святой Иоанн Златоуст почувствовал приближение смерти. Он облачился в светлые одежды, помолился и предал свой дух в руки Божии со словами: «Слава Богу за все».

    Этот праведник, при жизни гонимый, впоследствии стал одним из самых чтимых святых Церкви. То, что Бог прославляет тех, кто Ему близок — Своих друзей, — закономерно. Поразительно другое: то, что Иоанн Златоуст имеет прямое отношение к нашей повседневной жизни. Свои чувства к Богу мы вкладываем в слова его молитв, которые входят в утреннее и вечернее правило и в Последование ко Святому Причащению. И, наконец, его имя носит самая главная служба Церкви, которая в таинстве Причастия являет нам Воплощенного Бога — Господа Иисуса Христа.

    Таинство Причастия, как и вся Литургия, носит еще одно название: «Евхаристия», то есть «благодарение». Мы благодарим и славословим Бога; мы знаем, что Он сделал для нас: умалив Себя, Он стал человеком, взошел на Крест, умер и воскрес — чтобы даровать всем верующим в Него жизнь вечную. Причастие — приобщение жизни вечной, которая и есть Сам Христос, — и является сущностью Литургии.

    В древней церковной практике существовали различные литургийные чинопоследования. Как правило, они назывались по именам апостолов и их преемников, святых епископов. В IV веке, когда сформировался канон Нового Завета и начали закрепляться догматические определения, древняя апостольская евхаристическая традиция стала приобретать фиксированные формы, в которые постепенно врастали новые песнопения и молитвы, отражающие движение христианской мысли последующих веков. Таким образом, Литургия, являясь плодом богословского и богослужебного творчества, несет на себе следы исторических и культурных процессов, происходивших в Церкви.

    Но корнями своими Литургия восходит к Тайной вечере, совершенной Христом в Великий Четверг, накануне Крестных Страданий.

    По своему характеру Тайная вечеря была иудейской сакральной трапезой, посвященной ветхозаветной Пасхе — воспоминанию об избавлении еврейского народа от рабства и смерти в египетском плену. Собираясь установить новую Пасху — вывести человечество из рабства греха и избавить от смерти вечной, Господь на Тайной вечере придал пасхальной трапезе космический характер и вневременной смысл, ибо после положенного по обряду благодарения и благословения Он открыл ученикам, что до скончания века будет являть в освящаемом хлебе и вине Свое Тело и Свою Кровь — Самого Себя.

    О Себе как о Хлебе жизни Господь говорил еще прежде Великого Четверга. Евангелист рассказывает, как люди, не вразумляясь теми делами, которые перед ними творил Господь, просили еще чудес и знаков: «Какое Ты дашь знамение, чтобы мы увидели и поверили Тебе?» — говорили они и вспоминали те времена, когда вышедший из Египта еврейский народ на пути в Землю обетованную, скитаясь в пустыне, питался чудесной небесной манной: «Отцы наши ели манну в пустыне, как написано: «хлеб с неба дал им есть» (Ин. 6: 31). Между тем это историческое событие, описанное в Ветхом Завете, является также прообразом таинства, которое Господь открывает в Новом Завете, в новом Своем союзе с человеком (2). Манна — символ нового, вечного Хлеба. И Господь отвечает просящим чуда: «Истинно, истинно говорю вам: не Моисей дал вам хлеб с неба, а Отец Мой даст вам истинный Хлеб с небес, ибо Хлеб Божий есть Тот, Который сходит с небес и дает жизнь миру. <… > Я есмь Хлеб Жизни». (Ин. 6: 32–33, 48). И если те отцы, говорит Он дальше, которые ели манну в пустыне, все равно умерли, то Хлеб, сходящий с небес, таков, что вкушающий его не умрет, но будет жить вовек.

    Смерть вошла в человека и пришла в мир в результате грехопадения, отпадения человека от Бога — источника жизни. И кроме смерти физической — умирания тела, есть смерть души — забвение Бога. И наоборот: жизнь вечная, которая не пресекается никакой смертью, — это жизнь с Богом. Об этом говорит Сам Господь: «Истинно, истинно говорю вам: слушающий слово Мое и верующий в Пославшего Меня имеет жизнь вечную и на суд не приходит, но перешел от смерти в жизнь» (Ин. 5: 24). И жизнь вечная, жизнь «с избытком» — это не что)то, что придет за гранью земного существования; жизнь вечная начинается для человека тогда, когда он обретает веру во Христа Спасителя и соединяется с Ним в молитве и таинствах Церкви.

    Литургия оглашенных

    В начале ХХ века в Русской Церкви, накопившей к этому времени огромный богословский потенциал, было высказано множество предложений, касающихся обновления Литургии (3) и возрождения литургической жизни. В частности, среди них назывались такие изменения, как чтение священнослужителями Евангелия лицом к народу, чтение Анафоры вслух, изъятие ектении об оглашенных и другие. Начавшийся период гонений прервал богословские дискуссии, а многие их участники, как священнослужители, так и миряне, были репрессированы и, приняв смерть за веру, стали святыми Церкви. Перед Церковью же долгие годы стояла задача не богословского творчества, а элементарного выживания. И теперь, сто лет спустя, мы снова стоим перед теми же вопросами, причем теперь их решение связано с гораздо бо?льшими трудностями, потому что за эти годы высота духовной культуры была утрачена, а восприятие многих вещей искажено (4).

    Сложнейшие вопросы литургической реформы требуют отдельного исследования. И потому, оговорив, что живая церковная жизнь предполагает творческое отношение к Литургии и возможность вносить в нее действительно назревшие изменения, как это всегда в истории и было, мы в настоящей работе рассматриваем Литургию такой, какой она сейчас совершается в наших храмах. Нам дано, участвуя в Литургии, постигать ее красоту и глубину. Литургия представляет собой полноту нашего знания о Боге, и потому Литургия есть лучший учебник богословия.

    Первое из двух главных положений нашей веры, на которых и строится все церковное учение, таково: Иисус Христос есть истинный Бог и Человек. Если бы Он не соединил в Своем Лице Божественную и человеческую природу, до сих пор между Богом Творцом и нами, Его творением, лежала бы непреодолимая пропасть, и невозможно было бы говорить о Спасении — таинственном, но реальном соединении со Христом Богом, в котором мы должны стать наследниками Воскресения. Об этой тайне боговоплощения и о нашей причастности к ней в Евхаристии святитель Иреней Лионский написал так: «Наше же учение согласно с Евхаристией, и Евхаристия, в свою очередь, подтверждает учение… Ибо как хлеб от земли, после призывания над ним Бога, не есть уже обыкновенный хлеб, но Евхаристия, состоящая из двух вещей, из земного и небесного; так и тела наши, принимая Евхаристию, не суть уже тленные, имея надежду воскресения» (5).

    Еще одна богооткровенная тайна — в том, что Бог есть Троица: Отец, Сын и Святой Дух. Это превышает человеческое представление. Открыто же нам вот что: Бог один, ибо Отец, Сын и Святой Дух обладают единством Божественной природы. И в то же время Бог троичен — различен в Лицах. Ветхий Завет проповедует Отца и прикровенно говорит о Сыне; Новый Завет являет Воплощенного Сына — Иисуса Христа, и наконец Сам Господь Иисус Христос учит о Третьем Лице Пресвятой Троицы — Святом Духе, Утешителе, Который должен прийти к ученикам после Его смерти, Воскресения и Вознесения. И слова Господа «Я с вами во все дни до скончания века» (Мф. 28: 20) мы именно так и понимаем: в Святом Духе, Который все совершает в Церкви и Которым на Литургии прелагаются хлеб и вино в Тело и Кровь Христовы, Господь неотлучно пребывает с нами. Итак, Господь, показавший нам Бога Отца и сказавший: «Видевший Меня видел Отца» (Ин. 14: 26), — Сам пребывает и открывается в Духе Святом, с призывания Которого начинаются в Церкви все действия.

    Встав перед престолом и воздев руки «горе» — ввысь, к Небесам, — священник молится: «Царю Небесный, Утешителю, Душе истины, Иже везде сый и вся исполняяй, Сокровище благих и жизни Подателю, прииди и вселися в ны, и очисти ны от всякия скверны, и спаси, Блаже, души наша» (6).

    Именно Святой Дух даровал апостолам познание Христова учения: «Дух Святой научит вас всему и напомнит вам все, что Я говорил вам» (Ин. 14: 26). Именно Святой Дух свидетельствует в наших сердцах истинность веры во Христа Спасителя. Святой Дух наполняет все, всю Вселенную, но в человеке действует тогда, когда сам человек открывает свою жизнь Богу.

    После молитвы, призывающей Святого Духа, священник произносит слова, которые впервые были услышаны от Ангелов в ночь Христова Рождества: «Слава в вышних Богу, на земли мир, в человецех благоволение» (Лк. 2: 14). Именно потому, что Бог стал человеком и этим соединил земное и Небесное, мы можем совершать Литургию, являющую «Небо на земле». Именно потому, что Бог стал причастен к человеческому роду, мы в Церкви можем стать «причастниками Божественного естества» (2 Пет. 1: 4).

    «Господи, устне мои отверзеши, и уста моя возвестят хвалу Твою» (Пс. 50: 17), — молится священник. Мы прославляем Бога, но не только мы и не столько мы являемся совершителями Божественной Литургии, сколько Сам Господь Бог. И произносимые дьяконом слова псалмопевца Давида «Время сотворити Господеви» (Пс. 118: 126) несут двойной смысл: «время нам действовать для Господа» — призыв к молитве и «время Господу действовать» — наше смиренное осознание божественности Литургии.

    Теперь литургическое действо в алтаре приобретает характер диалога дьякона, призывающего к молитве, и священника, молитву приносящего: «Владыко, благослови». — «Благословен Бог наш, всегда, ныне и присно и во веки веков». — «Аминь». Благословение человека Богом означает, что на человека призывается благодать Божия. Когда же человек благословляет Бога, это значит, что он Бога прославляет и благодарит. Бог есть сама полнота, Он не зависит от нас. Верит человек в Бога или нет — Бог есть Тот, Кто есть: Сущий — само Бытие и Жизнь. Прославляет человек Бога или нет — величие и святость Бога остаются неизменными. Но если человек верит в Бога — и верит Богу, — жизнь самого человека обретает измерение вечности. И когда у людей возникает потребность прославлять Бога, они вырастают в меру и достоинство сыновей и дочерей Божиих. Благословляя, прославляя Бога, мы открываем себя для Его благого действия в нас. И в конце Литургии мы услышим, что «Бог благословляет благословляющих Его».

    В алтаре перед Престолом продолжается диалог священнослужителей:

    Дьякон: Помолися о мне, Владыко святый.
    Священник: Да исправит Господь стопы твоя.
    Дьякон: Помяни мя, Владыко святый.
    Священник: Да помянет тя Господь Бог во Царствии Своем всегда, ныне и присно и во веки веков.
    Дьякон: Аминь.

    Просьбы о благословении и молитвенном поминовении еще будут звучать по ходу совершения Литургии, потому что Литургия как «общее делание» есть общение — общение людей с Богом и в Боге. Заметим также, что «причастие» — по)гречески «koinwnia» (кинония) — и означает «общение», а пребывание в Боге означает пребывание в Его любви и благодати. Еще на Проскомидии священник, вынимая из просфоры частицу за «всю братию нашу», произносил: «Помяни, Владыко Человеколюбче… яже (которых) призвал еси во Твое общение…»

    Дьякон выходит из алтаря и, приподнимая рукою орарь, призывает к началу Литургии: «Благослови, Владыко», — возглашает он. И с торжественным ответным возгласом священника — «Благословенно Царство Отца и Сына и Святаго Духа всегда, ныне и присно и во веки веков» — Литургия становится общей молитвой и общим служением. Этим, самым величественным из всех богослужебных возгласов, начинается чинопоследование еще двух церковных таинств — Крещения и Брака.

    Более того, именно к Евхаристии — главному богослужению и главному таинству Церкви — обращены все другие таинства. В Крещении человек рождается для жизни в Церкви; в Миропомазании получает дар духовной жизни; таинство Покаяния дает нам возможность приходить к Причастию так, чтобы оно было нам не в осуждение. В таинстве Елеосвящения (Соборования), дающем надежду на физическое и духовное исцеление, мы просим Господа о возвращении человека Церкви. (Добавим, что таинства Покаяния и Соборования приобретают в последующем Причащении особую полноту, потому что причащаемся мы и «во оставление грехов», и «во исцеление души и тела».) Брак же как таинство единства и любви приоткрывает нам тайну духовного единения людей с Христом, которое выражено именно в Евхаристии. И, наконец, в таинстве Священства рукополагаемый в сан получает дар особого служения Богу и людям — и прежде всего власть совершать Литургию. И потому древняя традиция называет Евхаристию «таинством всех таинств».

    Царство Отца, Сына и Святого Духа, о котором говорит начальный возглас Литургии, есть то Божие Царство, которое проповедует все Евангелие. В совершенстве Царство Божие, или Царство Небесное, откроется со Вторым Христовым Пришествием, но мы можем уже сейчас ему принадлежать, потому что «Царь царствующих» (1 Тим. 6: 16), Иисус Христос, уже пришел к нам; потому что «Царь Небесный», Дух Святой, снисходит к нам и являет Христа Спасителя.

    Произнося начальный возглас Литургии, священник приподнимает напрестольное Евангелие и начертывает им знак Креста над Антиминсом: именно в Евангелии открывается нам Господь Иисус Христос, и именно через Его Крест обретает человек жизнь вечную. На возглас священника хор от лица всех верующих отвечает: «Аминь». Этим древним еврейским словом, означающим «истинно», «да будет так», завершается и, как печатью, скрепляется каждая молитва и каждое славословие.

    Начинается церковная молитва — ектения, состоящая из ряда прошений и заканчивающаяся славословием Бога.

    В Крещении Бог стал нашим Отцом, и, значит, каждый из нас призван найти свои собственные, личные с Богом отношения. Но в церкви, на богослужении, мы приносим молитвы не как отдельные люди, но как народ Божий, собрание людей, имеющих единого Бога Отца. Само понятие личности с ее индивидуальным и неповторимым бытием было незнакомо древнему небиблейскому и дохристианскому миру. Оно пришло к нам из христианского троичного богословия, из попытки осмыслить Троицу в единстве Божественной природы трех Лиц и в различии Их ипостасного, то есть личностного, бытия. И как Личность Сына Божьего Иисуса Христа неотделима от Отца и Святого Духа, так и каждая человеческая личность должна была, по Божественному замыслу, существовать в органичном единстве с другими людьми. И хотя после грехопадения общая природа людей перестала служить основой мира между ними, Христос дает людям надежду на восстановление: в Церкви личность человека призвана стать частью единого целого — единого Христова Тела. И молитва Церкви — это не только молитва людей, собранных в храме. Молитва Церкви — это молитва, оживотворенная Святым Духом, в ней участвует Церковь во всей своей полноте: бесплотные Ангельские силы, прославленные святые, святые явленные и неявленные — те, о которых знает вся Церковь, и те, о которых знает только Бог. Участвуя в богослужении, мы благодатью Святого Духа оказываемся включены в эту общую молитву всей Церкви. «А как вы — сыны, то Бог послал в сердца ваши Духа Сына Своего, вопиющего: «Авва, Отче!» (Гал. 4: 6).

    Первая ектения на Литургии называется «Великой» (потому что она больше Малой, которая является ее сокращенным вариантом), или же «Мирной», потому что она открывается призывом «Миром Господу помолимся». Слово «мир» несет в себе разные значения, а в церковнославянском (как и в дореформенном русском) языке имеет и два разных написания. «Мир» (7), с которым мы призваны приносить свою молитву Богу, обозначает покой сердца в Боге — в противовес тому мiру, который «лежит во зле» (1 Ин. 5: 19) и часто обозначает всю совокупность греха. После грехопадения человека этот мiр перестает быть Божиим, уходит от Бога. Но Бог так любит человека, что Сам приходит в этот мiр, «чтобы всякий верующий в Него не погиб, но имел жизнь вечную» (Ин. 3: 16). И посреди падшего мiра человек может обрести мир Христов, быть с Богом. Мира Христова, с которым мы призваны молиться, мы просим у Бога как дара: об этом первое прошение ектении — о «свышнем мире» (мире, дарованном свыше) и о том, что должно стать его плодом, о самом главном — «о спасении душ наших». Душа в Священном Писании — это не только невидимое начало в человеке, но и весь человек во всей его психофизической полноте. Господь есть Спаситель и души, и тела, и мы «чаем» (то есть ждем с надеждой) воскресения мертвых, то есть будущего — при втором Христовом Пришествии — восстановления тел умерших из праха и соединения их с некогда отошедшими к Богу душами. Спасение и есть цель и смысл человеческой жизни: соединиться с Христом Спасителем, Богом Живым, над Которым не властна смерть и в Котором мы обретаем жизнь вечную.

    Испросив у Бога важнейшее — спасение, мы молимся о мире, в котором пребываем, а также о Церкви, в которой живем и спасаемся: «О мире всего мира, о благостоянии (то есть пребывании в добре. — М. Б.) святых Божиих церквей и соединении всех». Соединение всех — это единство людей в Боге. Соединяясь в таинствах с Господом, мы оказываемся перед мистической возможностью быть в духовном единстве со всеми христианами, дальними и ближними, живыми и усопшими — со всеми, кто составляет единую Христову Церковь.

    Прошения Великой ектении идут от самых главных к более частным: помолившись о всей Церкви, мы молимся затем о храме, в котором собрались на службу, и о своем приходе: обо всех, кто «с верою, благоговением и страхом Божиим» вошел в этот храм. В библейском и церковном языке «страх Божий» — это духовная категория, высшая форма благоговения перед святостью Божией, боязнь оскорбить Бога неподобающим чувством или помышлением.

    Каждый приход — частица поместной Церкви, и далее мы поминаем в молитве церковную иерархию: мы молимся о том, кто возглавляет Русскую Православную Церковь, — о Святейшем Патриархе Московском и всея Руси; о епископе, который управляет нашей церковной областью — епархией; о пресвитерах, дьяконах и «всем причте и людях» — обо всех церковных служителях и обо всех людях, которые составляют нашу Церковь. И вслед за этим мы молимся о «богохранимой стране нашей, властех и воинстве ея». За две тысячи лет, прошедших с Рождества Христова, отношение власти к Церкви не раз менялось, но сама Церковь Христова всегда молится и о стране, в которой пребывает, и — по апостольской заповеди — о власти: как о той, которая ее поддерживает, так и о той, которая ее гонит. Церковь проходит сквозь историю, сквозь самые разные формы общественной и государственной жизни; все они «прейдут», а Церковь «пребудет вечно», и от «мира сего» останется лишь то, что будет воцерковлено, освящено и приведено к Богу — станет «миром Божиим».

    Сотворенный Богом человек был поставлен господствовать над всем творением, но в результате грехопадения первых людей вся Земля оказалась отделенной от Бога — проклятой. Она восстает на человека, и мы молимся, чтобы Господь, посетивший мир и восстановивший связь Творца и творения, благословил нас жить в гармонии с природой. Об этом прошение «о благорастворении воздухов, об изобилии плодов земных и временех мирных».

    Церковь несет свою миссию посреди всех трудностей и соблазнов земного бытия, и мы молимся о тех, кто особенно нуждается в помощи Божией: «о плавающих, путешествующих, недугующих, плененных».

    Мы молимся также «об избавлении от скорби, гнева и нужды», которые всегда возникают там, где теряется упование на Божественную помощь.

    К каждому прошению, произносимому дьяконом или священником, хор добавляет: «Господи, помилуй». В этой краткой молитве заключена вся глубина, вся красота отношений человека с Богом, Который нас милует и спасает; вся полнота благ земных и небесных, которые может даровать человеку Бог. Молитва «Господи, помилуй» является одной из форм Иисусовой молитвы, которая полностью звучит так: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, грешного».

    Молитва Иисусова обращена к Господу Иисусу Христу, но в то же время это молитва ко всей Пресвятой и Нераздельной Троице. Потому что, именуя Иисуса Христа Сыном Божьим, мы тем самым исповедуем и веру в Его Отца Небесного; именуя Иисуса Господом, то есть Богом, мы тем самым исповедуем веру и в Духа Святого, потому что «никто не может назвать Иисуса Господом, как только Духом Святым» (1 Кор. 12: 3). То есть вера в Иисуса как в Бога есть дар Святого Духа.

    Краткая форма Иисусовой молитвы — «Господи, помилуй» — звучит на протяжении всего богослужения: в этом смысле она является неким молитвенным стержнем всего сложного, многопланового чинопоследования Литургии. Добавим, что даже в те моменты, когда звучат другие молитвословия и песнопения, человек может произносить эту молитву про себя. Святые Отцы учили творить Иисусову молитву, сосредоточивая внимание в области сердца, которое, согласно Библии, не просто телесный орган, но таинственный центр всей духовной, душевной и физической жизни человека.

    «Заступи, спаси, помилуй и сохрани нас, Боже, Твоею благодатию», — просим мы в предпоследнем прошении ектении. Оставаясь неприступным и надмирным по Своей природе, Бог благоволил открывать Себя человеку и посещать людей Своею благодатью, даром Своей Божественной любви.

    И так как Бог Своею благодатью может обитать и действовать в нас тогда только, когда мы сами открываем Ему свои сердца, то, молитвенно испросив помощи у Богородицы и всех святых, — то есть тех, кто составляет Церковь Небесную, — мы сами себя, и друг друга, и всю нашу жизнь («весь живот наш») вручаем («предаем» Христу Богу. «Тебе, Господи!» — подтверждает хор. Этим молитвословием, выражающим готовность посвятить нашу жизнь Богу, и завершаются прошения Великой ектении.

    По своей структуре Литургия полифонична: в едином ее действе, в общем устремлении Церкви к Богу переплетены и слиты воедино все участвующие в ней отдельные голоса. Так, в ектении дьякон произносит прошения, на них откликается хор, в алтаре же священник обращает к Богу молитву, называемую «тайной», потому что она не слышна вне алтаря. В этом взаимодействии Литургия являет себя как общее дело всего народа Божьего.

    Великую ектению и тайную молитву завершает возглас священника, славословящий Пресвятую Троицу: «Яко подобает Тебе всякая слава, честь и поклонение, Отцу и Сыну и Святому Духу». Прославление Бога — это наш ответ на то, как Бог проявляет Себя в этом мире.

    Мы должны сказать здесь, что само понятие «слава» в церковном опыте имеет не одно только человеческое измерение (прославление, приносимое человеком). Тем же словом называется само явление величия и святости, которыми Бог обладает по своей природе. Бог посещает этот мир, и этому сопутствует явление Его Славы — сияние Божией святости.

    Мы опять можем обратиться к Ветхому Завету и вспомнить, что Слава Господа Бога, видимая людьми как свет и огонь, сходила на Синай, посещала Скинию и храм. Воплотившись, наш Господь скрыл величие Своей святости за завесой Своей человеческой природы, Он пришел на землю, «приняв образ раба» (Фил. 2: 7), и лишь однажды — на Фаворе — открыл Себя в сиянии вечной Славы. И если первый раз Господь пришел на землю, так «умалив», «истощив» Себя, то второй раз Он придет с Ангелами, придет судить живых и мертвых, придет во Славе, которая тогда будет явлена всему человечеству. И Слава Божия, которая откроется со вторым Христовым Пришествием для всего мира, есть изначальное знание и опыт Церкви. К этому опыту и восходит торжество и великолепие нашего богослужения, из него и рождается наша хвала и наше славословие Бога.

    После Великой ектении начинается пение. В церковной традиции пение существует прежде всего как хоровое, и оно выражает единство всех собравшихся в храме верующих. Большинство церковных песнопений в своей основе имеют восемь гласов — восемь древних мелодических гармоний. И если число «семь» в библейской и церковной символике означает полноту данного мира (о семи днях творения повествует книга Бытия; семь главнейших таинств насчитывает Церковь; история знает семь Вселенских соборов, определивших полноту церковного учения), то число «восемь» выражает вечность, которая начинается за гранью этого мира. Так, Господь Иисус Христос воскрес в первый день по субботе, которой в Израиле заканчивалась седмица. Этот день и стал днем воскресным: первым днем в новой, церковной седмице (неделе), и в то же время — таинственно — днем восьмым, выходящим за рамки земного времяисчисления. Восемь основных гласов, каждый из которых поется, начиная с воскресного дня, в течение всей седмицы, означают наше приобщение к вечности, которой и принадлежит Церковь Христова. Историческая реальность такова, что со временем пение вышло за рамки «осмогласия». Начиная с XVIII века многие известные русские композиторы писали для Церкви, и теперь помимо древних гармоний в нашей Церкви звучат и их песнопения.

    Особенность церковного пения в том, что его задача не воздействовать на эмоции, а настроить человека на духовный лад. В современном секулярном, расцерковленном мире понятие духовности трактуется очень широко и расплывчато, но в церковной антропологии оно означает не что иное, как нашу причастность Святому Духу. Именно наличием духовности отличается человек от всего прочего творения, потому что душу и тело имеют и «твари бессловесные». И в идеале в человеке духовному началу должны быть подчинены и тело, и душа. Духовность в человеке и есть то, что роднит нас с Богом, что является в нас даром Святого Духа, таинственным образом Божиим. Это и есть тот дар, который позволяет нам познавать своего Бога и Творца.

    В Евангелии мы читаем, что Господь Иисус Христос и Его ученики, совершив Тайную вечерю, «воспели». Это были песни Ветхого Завета, одна из книг которого названа по имени струнного музыкального инструмента — «Псалтирь». Большинство псалмов Псалтири принадлежат Давиду, царю и пророку, и в них слышится духовное напряжение его жизни. Это поэтические молитвы и песнопения, представляющие собой излияние человеческого сердца при самых разных жизненных обстоятельствах. Как и все Писание, псалмы написаны по вдохновению свыше, и поэтому в них есть пророчества о пришествии Христа, Его страданиях, смерти, Воскресении и Вознесении. Псалмы входили в ветхозаветное Богослужение и органично вошли в службу Церкви Нового Завета. На Литургии они звучат уже в самом начале — в двух первых антифонах (всего же антифонов три). В переводе с греческого это слово означает «откликающийся», «вторящий». В богослужении антифоном называется как способ исполнения — попеременное пение двух хоров, — так и сами эти песнопения.

    Чаще всего на Литургии поются так называемые изобразительные антифоны, состоящие из стихов 102-го и 142-го псалмов (8). «Благослови, душе моя, Господа, и вся внутренняя моя Имя святое Его» — так начинается первый из них; «Хвали, душе моя, Господа» — так начинается второй. Для человека естественно помнить о Боге и молиться Ему, потому что человек был сотворен для богообщения в раю, и, как сказал римский юрист, христианин и церковный писатель Квинт Септимий Флоренс Тертуллиан, душа по своей природе — христианка (9). Словами царя Давида мы обращаемся к своей душе, побуждая ее вознестись к молитве и славословию Бога. Чтобы искать Бога, человек должен прежде обратиться к себе, к своей душе, своему сердцу, потому что именно на глубине нашего сердца говорит с нами Бог.

    Антифоны отделены друг от друга Малой ектенией — она представляет собой усеченное последование Великой ектении, сокращенной здесь до трех прошений. Малая ектения оканчивается возгласом: «Яко Твоя держава и Твое есть Царство, и сила, и Слава, Отца и Сына и Святого Духа. Аминь». Держава — это сила и власть, и мы именуем Господа Вседержителем, потому что все творение Господь держит Своей властью, вся Вселенная держится Им. При этом божественная власть реализуется не только в Ангельских мирах, творящих Его волю, — она распространяется и на наш падший мир. Даже наивысшее торжество зла, когда Спаситель всеми силами тьмы был убит на Кресте, привело к исполнению Божественного плана Спасения. Божественный парадокс в том, что смерть Христа стала победой, стала Пасхой — открыла человеку жизнь вечную.

    За древними псалмами, написанными во времена ожидания Мессии, следуют песнопения, говорящие о Христе Спасителе, уже пришедшем в мир: это песнь Единородному Сыну Божьему, входящая во второй антифон, и так называемые «Блаженны», которые составляют третий антифон.

    Гимн-молитва «Единородный Сыне» представляет собой поэтическое выражение христологического догмата. Литургическое предание приписывает составление этой молитвы императору Юстиниану. Вслед за евангелистом Иоанном Богословом и святыми отцами Юстиниан именует Иисуса Христа Словом Божиим — Логосом.

    О таинственном Божьем Слове, Которым сотворен мир, свидетельствовал Ветхий Завет, о Логосе как о принципе бытия рассуждали греческие философы. И, наконец, Евангелие открыло, что «Слово стало плотью» (Ин. 1: 14): тот Логос, о Котором говорило Божественное Откровение и Которого искал человеческий разум, непостижимо стал человеком, родившись от Девы Марии в Вифлееме.

    Бог вочеловечился «непреложно», то есть стал человеком навсегда. Божество Воплощенного Слова неотделимо от Его человечества. Его Тело, прославленное и обожествленное Воскресением, вознеслось к Отцу, с Которым по Своему не ограниченному ни временем, ни пространством божеству Сын всегда пребывал и всегда пребывает неразлучно. С Воплощением и Вознесением человеческая природа Господа оказывается включена в бытие Пресвятой Троицы, и теперь с Ним мы оказываемся сопричастны Богу — «мы теперь дети Божии!» (1 Ин.3:2). И мы прославляем Господа и молим Его: «Спаси нас!»

    «Единородный Сыне» пелось в построенном Юстинианом константинопольском храме Святой Софии — Премудрости Божией. Понятие «Премудрость», так же, как и «Логос», присутствует в Писании: в Завете Ветхом «София» — это олицетворенная мудрость Бога, дыхание Его силы и сияние Его Славы. Понятие Премудрости широко присутствует и в истории человеческой мысли: от Гомера до русских религиозных философов XIX–XX веков, искавших в Софии синтез Божественного и тварного, идеальную личность мира. Эта личность и есть Господь Иисус Христос: именно Он соединяет в Себе Божественное с человеческим, изначальное с тварным, и о Нем апостол пишет: «Мы проповедуем Христа распятого, Божию силу и Божию Премудрость»(1 Кор. 1: 24).

    Возносится еще одна Малая ектения, которая начинается призывом «Паки и паки» (снова и снова) помолиться Господу.

    В падшем мире именно молитва является для нас дорогой к Богу. Когда)то в раю Адам беседовал с Богом «лицом к лицу», и мы, когда молимся, воссоздаем то, что утратил человек в грехопадении. А когда мы молимся о других людях, то мы и их как бы ставим вместе с собою перед Богом.

    Мы уже говорили, что в то время, когда дьякон произносит ектении, священник обращает к Богу тайные молитвы. Каждой ектении Литургии, произносимой во всеуслышание на амвоне, перед народом и от лица народа, соответствует тайная, сокровенная молитва священника в алтаре, приносимая им перед Престолом. Так как три первые ектении Литургии разделены тремя антифонами, тайные молитвы, читаемые в это время, получили название молитв первого, второго и третьего антифонов. В молитве первого антифона священник просит Бога посетить Своей милостью храм и всех в нем собравшихся (10). В молитве второго антифона он молит, чтобы Господь спас и благословил Свое «достояние» — Своих людей и полноту Своей Церкви. Тайная молитва третьего антифона напоминает нам о словах Христовых: «Где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них есть» (Мф. 18: 20). Эти слова приоткрывают нам тайну Церкви как церковной общины, собранной вокруг Своего Господа, вокруг Евхаристической Чаши, являющей живое присутствие Христа посреди нас.

    Третий антифон выражает тоску человеческой души по Царству Небесному и сознание неполноты человеческой жизни, если в ней нет Бога. Пение «Блаженств» начинается с молитвы «Во Царствии Своем помяни нас, Господи, егда приидиши во Царствие Твое». Мы узнаем слова благоразумного разбойника, распятого по правую руку от Христа.

    Заповеди блаженства были возвещены Господом в Его Нагорной проповеди и представляют собой нравственную суть христианского учения. Заповеди блаженств даны нам в форме парадоксов. Мы слышим о таком «блаженстве» (то есть совершенном счастье), которое в обычном, человеческом, представлении является несчастьем: «блаженны нищие духом». Мы осознаем себя духовно нищими, не имеющими в себе полноты духовной жизни — и в то же время, принадлежа Христу Спасителю, мы уже причастны Царству Божьему. Заповеди блаженств настолько противоречат мирской житейской мудрости, что «блаженными» стали называть особый лик святых — юродивых, ведущих асоциальную жизнь, а иногда принимающих на себя вид безумия. В «Блаженствах» отчетливо видна «надмирность», «инаковость» христианства. И в то же время христиане, как сказал Сам Спаситель, есть «соль земли» (Мф. 5: 13): ради Христовой Церкви и существует мир.

    Все то, о чем говорил Господь в Нагорной проповеди, Он исполнил Сам. Будучи Владыкой всего — не имел, где преклонить голову; будучи по Своей Божественной природе бесстрастным — открыл Себя для страдания; будучи Всемогущим — стал кротким и был гонимым. И в каждом лишении, в каждом горе Господь сострадает человеку, Он солидарен с нами.

    Все заповеди блаженств говорят о наградах, которые те, кто верен Христу, получат в Царстве будущего века: плачущие — утешатся, алчущие правды — насытятся, кроткие — унаследуют землю, миротворцы станут сынами Божьими и чистые сердцем увидят Бога. Но уже сейчас, исполняя заповеди Христовы, человек получает утешение и радость в преддверии полноты бытия — наступления Царства Божьего.

    После возгласа третьей ектении и с началом пения «Блаженств» отверзаются Царские врата для совершения Малого входа, который, по традиции толкования Литургии, можно прочитывать символически — как выход Христа Спасителя на проповедь.

    Господь приходит спасти человека и дать ему ответы на главные вопросы бытия: жизнь и смерть, добро и зло. Человек всегда мучился неразрешимым противоречием между наличием в мире зла и откровением о Боге как всемогущей любви. Между тем Бог этот вопрос разрешает. Ответ на него — воплощение Христа Спасителя, Сына Божьего. Когда зло как восстание против Бога было побеждено Ангелами, оно спустилось из духовного мира на землю и через грехопадение, то есть через нарушение Божьей заповеди, поселилось в человеке и распространилось по всей земле. Когда это произошло, Бог сошел в этот мир, родившись человеком, и разделил с нами нашу жизнь, нашу ограниченность (ибо человеческая природа ограниченна по сравнению с Божественной), наши страдания и нашу смерть. Бог — не некий безучастный к человеку высший Абсолют; Бог — совершенная Любовь к человеку. Он, не нарушая нашу свободу, предлагает нам быть с Ним посреди этого мира. Бог именно таков, каким Его явил Иисус Христос — истинный Бог, ставший во всем, кроме греха, подобным нам.

    Сноски:

    * Отрывки из книги "Литургия: опыт богословского комментария" / под общ. ред. И.Р. Скляревской / М. Браверман, свящ. — СПб. : Диоптра, 2009. — 192 с., ил.

    1. Разница между церковным (юлианским) и гражданским (григорианским) календарями сейчас составляет 13 дней.

    2. Новый Завет — и новый союз Бога и человека, и собрание созданных в Церкви книг (всего их 27), которые являют Иисуса Христа. По отношению к новозаветному Писанию, священные книги, написанные до Воплощения, становятся «ветхими», т. е. древними, как и сам прежний Завет.

    3. К сожалению, само слово «обновление» в современном сознании дискредитировано обновленческим расколом 20)х гг. ХХ в., основной смысл которого был вовсе не в богослужебных реформах, а в готовности к любому сотрудничеству с богоборческой властью и в нарушении канонических норм (женатый епископат). Между тем понятие «обновление» присутствует даже в самом тексте Литургии, где несет совсем иной смысл: «Обнови нас, молящихся Тебе», — просим мы Господа в тропаре Третьего часа, и речь здесь идет о действии Святого Духа.

    4. Например, вопрос введения в богослужение русского языка в начале ХХ в. вовсе не воспринимался как угроза чистоте православия.

    5. Иреней Лионский, свт. Обличение и опровержение лжеименного знания. Кн. IV. Гл. 18: 5.

    6. Исключение составляет пасхальный период: все сорок дней празднования Пасхи богослужения и молитвенные по следования открывает пасхальный тропарь «Христос воскресе из мертвых, смертию смерть поправ и сущим во гробех живот даровав». И хотя Святой Дух неотступно пребывает в Христовой Церкви, мы, в согласии с церковным календарем, проживаем события Священной истории — Пасхи, а также Пятидесятницы, в которую Святой Дух сошел на учеников Христовых.

    7. Звук [и] обозначается в церковнославянском языке двумя буквами: «и» восьмеричное и «i» десятеричное, которые названы так по порядковому номеру в алфавите и по тем числам, которые они обозначают.

    8. В господские праздники — Рождество, Богоявление, Преображение, Вход Господень в Иерусалим, Пасху, Вознесение, Пятидесятницу и Воздвижение Креста — поются особые, праздничные, антифоны. В церковном обиходе есть также «вседневные», или будничные, антифоны (псалмы 91, 92, песнь «Возрадуемся Господеви…»).

    9. Тертуллиан. Апология, 17: 6. Этому же писателю принадлежат и другие, на первый взгляд противоположные по смыслу, слова о том, что христианами не рождаются, а становятся (Апология, 18: 4). Потому что в падшем мире реализация христианского призвания требует, во)первых, помощи свыше — Крещения, во)вторых, усилий самого человека.

    10. Слова этой молитвы «несказанно», «непостижимо» и «безмерно», относящиеся к Державе, Славе и Милости Божией, — это термины так называемого апофатического (отрицательного) богословия. Апофатическое богословие свидетельствует о том, что Бог превосходит всякое человеческое знание и опыт: никакое слово не может выразить Бога, и поэтому Церковь, говоря о Боге, прибегает к подобным определениям.


    Источник: http://www.zavet.ru/a/post_1296232697.html
    Категория: Основи Християнства | Добавил: admin (18.04.2011)
    Просмотров: 2299 | Теги: литургия, учебник богословия | Рейтинг: 0.0/0
     
    Перевод сайта
     
    Поиск
     
    Прав.календарь-2015


    Сегодня: *
     
    Информеры
     
    Все права защищены © 2010-2018
    Трансляция RSS канала